А Бог не виноват

Глава 10. А Бог не виноват.

…станем есть и веселиться!
Ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся…
Евангелие от Луки. Притча о блудном сыне

Когда я ехал в Ставрополь — постоянно разговаривал. Нет, не с соседями по купе, не с проводниками, а сам с собой.
– Почему я уехал?
– Потому что разочаровался.
– В Боге?
– Причем здесь Бог? В пасторе, в людях, которые берут на себя смелость учить других жить праведно, а сами грешат, как бесы.
– Почему я еду в Ставрополь?
– А куда же еще? Это моя родина, там мои близкие люди.
– Это город, где живет соблазн. Подлый и могучий соблазн. Наркота.
– Нет никакого соблазна. Уже два года я его не знаю… Целых два года!
В тот момент мне казалось, что я вышел победителем, преодолев сам себя, но потом оказалось, что это была самоуверенность. Не случайно моя мудрая мама боялась моего приезда в Ставрополь. Чутким материнским сердцем она понимала – возвращение мое к добру не приведет. Но я уверял ее, что стал совсем другим человеком – чистым, благостным, верующим, здоровым.
Надо было начинать новый этап жизни. Ох, и много же в моей биографии было этих новых этапов! И каждый раз — как с чистого листа. В первую очередь надо было найти работу. Больше никакие проблемы меня на тот момент не беспокоили. Жильё какое-никакое — в наличии, семьи (а значит обузы) нет, голова на плечах, проблем с зависимостью нет. Для моих двадцати пяти лет расклад нормальный. Вот только профессией обзавестись у меня как-то не сложилось.
Меня можно было бы назвать хорошим организатором. В армии у меня отлично получалось выстраивать отношения с начальством, командовать, быть собранным в критическую минуту, поставить людям задачу и проконтролировать результат. Миссионерская деятельность выработала во мне массу дополнительных полезных качеств и навыков: я умел не хуже медсестры или сиделки ухаживать за больными, беседовал с зависимыми людьми как заправский психолог, чуть ли не наизусть знал Библию. Навык приобретать, разбодяживать, фильтровать и делать укол в измученную вену я старательно вычеркнул из своих способностей.
Душе было как-то неуютно без богослужений, ежедневных молитв, духовных бесед, поэтому я посещал по воскресеньям собрания верующих в ставропольской церкви «Исхода». По средам или четвергам ходил на занятия в «домашнюю группу». Мы собирались у кого-нибудь в доме или квартире, пили чай, разбирали воскресную проповедь, вместе молились. Из всех ставропольских знакомых я общался в основном с единоверцами. А с кем еще? С сообщниками в прежних делах по наркомании и воровству? Даже если бы я этого вдруг захотел, пришлось бы хорошо поискать таких знакомых: половина из них была за решёткой, вторая половина — за оградкой. Хотя и остались некоторые нормальные люди из друзей детства, к примеру, Миша Рябченко.